Короткие волны. Глава 2, часть 2
Три удара — короткие, ровные.
Лёня поднял голову.
Приёмник шипел за его спиной.
Он подошёл к двери и открыл.
На пороге стоял человек. Лёня узнал его не сразу. Пальто, когда-то хорошее, — из тех, что покупают один раз и носят, пока ткань не забудет, какого она была цвета. Ботинки были начищены, но старые: сбитые носки, трещины на сгибах. Так ходят люди, которые выбирают между лишней поездкой на метро и обедом. Лицо обветренное, между бровями борозда, которой раньше не было.
Раньше — это десять лет назад.
— Данил?
— Привет, Сайрес.
Лёня вдохнул и не сразу выдохнул.
Они стояли в дверях и смотрели друг на друга.
— Заходи, — сказал Лёня.
Данил вошёл. Сел на край одного из кресел, аккуратно, как человек, не уверенный, что имеет право садиться полностью.
Лёня пошёл к стойке, поставил кофейник на огонь, снова достал две чашки.
Данил оглядел магазин, кивнул.
— Хорошо тут у тебя.
— Ты откуда?
— Из Парижа. Через Гавр. Двенадцать дней на грузовом пароходе. Капитан знает моего человека — поэтому без лишних бумаг. У меня сейчас не очень с бумагами.
— Нансен?
— Нансен. Но с ним одним в Штаты не пускают.
— А ты сошёл?
— А я и не сходил, как пассажир. Считается, что я в Бруклине проездом, с экипажем. Завтра обратно на пирс. Корабль уходит дальше, а я вместе с ним. Потом сойду там, где будет удобнее сойти.
— То есть ты приехал на полтора дня.
— Меньше. Завтра в час я на пирсе.
Лёня посмотрел на часы. Без двадцати двенадцать ночи.
Кофейник забурлил. Лёня снял с огня, налил Данилу полную чашку, себе — половину. Сел напротив. Шипение Super-Wasp сместилось — кто-то на сорока метрах сменил частоту.
— Миша, — сказал Данил. — Ему нужна помощь.
— Что с ним? — спросил Лёня.
Данил поставил чашку.
— В июне из ЦРЛ сбежал Иванов — начальник Мишиной секции. Уехал в командировку и не вернулся. С тех пор Мишу вызывают. Расспрашивают про Иванова, про коллег, про настроения. Хотят, чтобы сотрудничал.
— Он сотрудничает?
— Нет. Даёт пустые ответы. Но они не отстают.
— Откуда ты это знаешь?
— У меня есть человек в Риге. Торговец, из Одессы, живёт там с двадцать первого. Знает людей, которые знают Мишу. Информация двухнедельной давности.
— У тебя везде есть человек?
— Нет. Поэтому я здесь.
Данил помолчал.
— Миша пошёл к Косте.
— К Косте Гольдбергу?
— Они в одном городе. Костя — партийный, должность, карьера. Миша думал — свой, поможет.
— И?
— Костя сказал, что знает. Что ему уже сказали.
Лёня молчал. За окном по Montague Street проехал автомобиль — один, медленно, с освещёнными фарами.
— Чем я могу помочь? — спросил Лёня.
Данил посмотрел на него. Прямо.
— Поехать.
— Куда?
— В Ленинград.
Лёня ответил не сразу. Посмотрел на витрину — два приёмника, карта мира, табличка. За витриной — MonЛёня ответил не сразу. Посмотрел на витрину — два приёмника, карта мира, табличка. За витриной — Montague Street, Бруклин-Хайтс.
— У меня тут магазин. Родители в Квинсе. Сестра. Заказы. Люди, которые приходят по четвергам и думают, что я знаю, как устроено будущее. Я уехал оттуда в девятнадцатом. Меня там нет.
— Тебя там нет — поэтому ты и можешь приехать.
— И что я должен сделать? Вывезти его?
— Нет. Ты не умеешь вывозить людей.
— Спасибо.
— Он сейчас никому не доверяет. Ты должен сделать так, чтобы он поверил, что выход есть. Что у него есть друзья. Что если он согласится — будут люди, которые помогут.
— Твои люди?
— Мои.
Данил встал. Застегнул пальто, проверил карманы.
— Я завтра до часу на пирсе. Приходи, когда решишь.
— Я не сказал «да», Данил.
— Я знаю.
Данил пошёл к двери. Лёня встал, открыл ему. На улице было темно. Фонари горели жёлтым, из окон доносились голоса и радио. Лёня смотрел, как он уходит — в пальто, со стёртыми каблуками, без зонта. Через несколько секунд Данил исчез за поворотом.
Лёня сел в кресло и стал смотреть на витрину.