Короткие волны. Глава 6

Хельсинки, август 1929

В Хельсинки шёл дождь. Ровный, балтийский, без амбиций.

Европа прошла через Лёню вокзалами. Гавр, Париж, Берлин, Засниц, Треллеборг, Стокгольм, пароход через Балтику. На карте маршрут выглядел линией. В жизни — очередями, штампами, пересадками, чужими объявлениями и людьми, которые задавали один и тот же вопрос на разных языках.

Последнюю ночь он провёл один в каюте на пароходе из Стокгольма. За иллюминатором был Финский залив. Где-то за этой водой — Ленинград.

Гостиница «Кямп» стояла в центре города — большая, имперская, похожая на то, что строили в Петербурге до революции. Швейцар говорил по-немецки. Портье — по-французски. Финны не задавали лишних вопросов. Это было приятно.

Лёня оставил чемодан в номере, умылся холодной водой и спустился в ресторан.

Данил ждал на первом этаже, за столиком в углу, с газетой и пустой чашкой кофе.

Он выглядел так же, как в Бруклине. Только здесь он казался не гостем из чужой жизни, а частью местности: дождь, мокрое стекло, финская улица, Данил.

Лёня сел напротив.

— Доехал?

— Доехал.

— Без вопросов?

— С вопросами. Но обычными.

— Обычные — это хорошо.

Данил подвинул к нему чашку и налил кофе из кофейника. Кофе был холодный.

— Бумаги в порядке?

Лёня достал папку: рекомендация Ковалёва из Amtorg, письмо о цели поездки, список оборудования, визитные карточки Stein Radio Supply, каталоги.

Данил разложил бумаги перед собой. Быстро просмотрел.

— Хорошо, — сказал он. — Этого должно хватить.

— Для визы?

— Для разговора о визе.

— Когда?

— Сегодня. Советское полпредство на Bulevardi.

Лёня кивнул.

— Хорошо. — Данил помолчал. — Теперь слушай. Есть кое-что, чего я в Бруклине не знал.

Лёня поставил чашку.

— После побега Иванова всю секцию взяли под наблюдение. Не только Мишу — всех. Кто с кем говорит, кто куда ходит, кто задерживается после работы.

Данил говорил тихо.

— В Бруклине я думал: ты войдёшь в контакт, Миша поймёт, кому можно доверять, дальше будут работать мои люди. Но они не смогут вывести человека, за которым смотрят. Миша не исчезнет из Ленинграда просто так. Если он попробует — за ним пойдут. Если к нему подойдут — пойдут за теми, кто подошёл.

— Значит, старый план не работает.

— В прежнем виде — нет.

— У тебя есть новый?

— Нужно, чтобы он уехал официально. Чтобы он не исчез, а был отправлен.

— Кем? Ты хочешь, чтобы они сами его выпустили?

— Да, через наркомат. По запросу руководства ЦРЛ, через Семёнова.

— Семёнова?

— Семёнов — куратор по иностранным контактам. Формально — при наркомате, фактически — человек, без которого ни один инженер не поедет за границу. Он не ставит последнюю подпись, но без его согласия последняя подпись не появляется.

— То есть это решает Семёнов?

— Семёнов разрешает ставить вопрос. Решает Москва. Но Москва слушает Семёнова.

— Зачем Семёнову его выпускать?

— Результат. Отчёт. Данные о западных фирмах. Техническая разведка, если называть честно. Семёнову нужно показать, что он не просто разрешил выезд инженера за границу, а добыл для государства что-то нужное.

— Куда?

— Есть международная радиовыставка в Англии, — сказал Данил. — Конец сентября, Лондон. Если ты поможешь устроить, чтобы Мишу отправили туда — у него будет шанс остаться.

— Olympia? У меня по четвергам собирается клуб. Мы её обсуждаем уже месяц.

— Да. Мише уже предлагали ехать. Пару раз. Он отказывался — ссылался на здоровье, на загрузку, на плохой английский.

— То есть система хочет его туда отправить?

— Хочет. Идея в системе есть. Тебе нужно её активировать. Не предложить как новую — показать, что она коммерчески выгодна и даже необходима. Каталоги отстают, нужен живой осмотр, нужен ваш инженер на месте. Простая цепочка.

— А Миша? Что если он продолжит отказываться?

— Твоя задача его убедить. Причём я сомневаюсь, что вам удастся поговорить с глазу на глаз.

Данил отодвинул чашку.

— Ты будешь жить в «Астории». Гостиница для иностранцев: горячая вода, персонал говорит по-французски. Капсула. Иностранцев держат отдельно, кормят отдельно, слушают отдельно. Документы носи с собой. В номере не оставляй ничего, что жалко увидеть в чужих руках.

— А на улице?

— На улице ты свободен. Ходи, смотри, покупай газеты. Ленинград — красивый город. Но не заходи в адреса, которых не должен знать. Не говори по-русски с незнакомыми. Если кто-то заговорит — отвечай по-английски.

В полпредстве на Bulevardi его приняли через полтора часа. Вопросы были ровно те, к которым готовил Данил: цель поездки, срок, адрес в Ленинграде, какие учреждения намерен посетить. Лёня показывал бумаги, говорил скучно, улыбался мало.

Паспорт забрали до вечера.

В шесть он вернулся. На одной странице стояла советская виза — синяя печать, подпись, две недели.

Данил посмотрел, кивнул.

— Завтра поезд.

Поезд уходил утром. До Ленинграда оставалось меньше суток.

Теперь у него был вход.

Оставалось понять, будет ли выход.

Глава 7 >

---